Андрей Волгин: «Мне везёт с интернациональными фильмами»
Постановщик российско-китайского шпионского боевика «Красный шёлк» Андрей Волгин накануне премьеры рассказал нам, о трудностях и лёгкостях общения внутри международной съёмочной группы, как найти азиатскую актрису в просторах России и Китая, сколько нужно потратить смен на съёмку большой однокадровой сцены и может ли детектив быть комичным. Но как мы ни старались, режиссёр не выдал ни одной подска…
Родион ЧемонинРодион Чемонин19 февраля 202510 мин215
Постановщик российско-китайского шпионского боевика «Красный шёлк» Андрей Волгин накануне премьеры рассказал нам, о трудностях и лёгкостях общения внутри международной съёмочной группы, как найти азиатскую актрису в просторах России и Китая, сколько нужно потратить смен на съёмку большой однокадровой сцены и может ли детектив быть комичным. Но как мы ни старались, режиссёр не выдал ни одной подсказки о сюжете фильма, чем заинтриговал всех так, что нам не терпится дождаться премьеры картины.- Впервые мы с тобой общались на площадке «#Танцы насмерть». Почти десять лет прошло. За это время ты показал себя, как настоящий мультижанровый режиссёр, который может хоть мелодраму снять, хоть документальный фильм, хоть военное кино. Как ты стал таким универсальным постановщиком?- Я считаю, что кино без хорошей, понятной истории не работает и не живёт. Какой бы экшн её ни прикрывал, какая бы крутая технология ни была задействована, но если в истории нет души, её ничто не спасёт.Говорят, что какие-то неуспехи надо относить в раздел того, что ты должен изучить и понять, что было не так и что было так. Для меня важная составляющая, во-первых, это актёрская составляющая, когда я понимаю, что я смотрю кино, мне интересно глядеть за моим персонажем. Это для меня одна из важнейших штук. И тот же «Балканский рубеж», и тот же «Красный шёлк» - я понимаю, что это сильные работы с драматургией и работы с актёрами, серьёзные. И это важно..- Надо полагать, что поиск китайской актрисы - задача нетривиальная. Как ты нашёл такую Чжэн Ханьи на роли Ван Лин?- Если с отечественными актерами все понятно - у каждого актера есть агент, то её мы искали довольно долго, был большой кастинг. Сначала мы нашим китайским партнёрам давали вводные, какого персонажа мы ищем, какой возраст, они делали подборку. В них было около тысячи человек, они изначально отбирали. Потом была выборка, по этой выборке мы уже смотрели, кто нам так или иначе подходит.- Вы смотрели на китайских актёров именно в Поднебесной?- Кастинг на китайских актёров изначально предусматривался там. У Ханьи китайский агент, и только потом выяснилось, что она каким-то чудом живёт и учится в Питере - мы и не представить себе этого не могли. У нас стоял выбор между двумя актрисами, и он был непростым вплоть до финальной пробы, ведь я понимал, что у неё дебют, что это будет сложно. что нужно будет многое пройти, многому научиться. И тут никакие коучи не помогут - чудес не бывает, актерская профессия серьёзная. Ханьи открытый человек, абсолютно такой хороший, положительный, добрый, какой-то внутренний в своей жизни. Это подкупает, а мне как раз это и было нужно - простая девушка., может быть из глубинки, не из мегаполиса, которая наслаждается жизнью в большом городе.- Ханьи сама себя озвучивала?- Я очень сильно люблю и уважаю чистовой звук. Естественно, когда нет возможности писать чистовой - трюки, эффекты, взрывы и так далее - тогда, конечно, переозвучиваем. Но Ханьи делала сама. И на китайском, и на русском.- «#Балканский рубеж» вышел на экраны около четырёх-пяти лет назад. Тогда ещё @Милош Бикович переозвучивали в кино. - Переозвучивали, ведь Милош тогда не очень хорошо чисто говорил на русском. Сейчас я уже настаивал на том, чтобы героя Милоша говорил своим голосом, и он меня в этом максимально поддержал. Для нашей истории в «Красном шёлке» это всё оправдано: это герой, который не живёт в России, не в Советском Союзе. Он долгое время находится вдали от родины, это царский агент. И здесь допустим акцент. И он даже хорошо работает. Это вполне органично. Это не было долгим решением - было сразу понятно, что будет так.- Это твой второй после «Рубежа» подряд интернациональный фильм. Какие плюсы и минусы в работе с международными проектами?- (вздыхает) Мне, наверное, повезло снять два подобных фильма один за другим. Cерьёзного давления со стороны производящей студии, со стороны продюсеров, я не встретил - было доверие. И, наверное, оно оправдано. Я бы не сказал, что это невероятно сложно, скорее - интересно.Ты сталкиваешься с такими вещами, которые ты никогда в жизни не планировал. При этом тебя швыряет влево-вправо. Ты пытаешься из какой-то ситуации выйти, где-то понять. возникают трудности перевода. Допустим, с сербами было легко, потому что мы очень похожи и говорим на славянских языках. А Китай - это вообще другой мир. И когда мы что-то, по их мнению, делаем не так, или мы делаем нечто, что идет вразрез с представлением китайца, как все должно быть - здесь с ними бесполезно ругаться. Это просто не работает и всё. Группа может встать и уйти. Им все равно, сколько денег потрачено на тот или иной объект - обиделись и ушли. К счастью, у нас не было каких-то жёстких инцидентов, потому что мы это понимали, и был серьёзный продюсер с нашей стороны, который взаимодействовал с Китаем. Он нам буквально разжёвывал, как нужно входить в этот период, что нужно делать для того, чтобы все это двигалось быстро. А у них постоянные совещания, и ты все время находишься в режиме референсов и общения. Недостаточно словами сказать, что тебе нужен зелёный стул, если в их понимании он может быть только красным, допустим.- Про референсы примерно все понятно - это «Убийство в “Восточном экспрессе”». Но ведь поезд - герметичное пространство, как с этим справлялись?- Да, «Убийство в “Восточном экспрессе”», «Достать ножи». Что ещё? «Поезд в Пусан»? Вряд ли... но это, скорее, был референс по динамике. Что же до пространства - оно сжато, но у нас есть Максим Миханюк, оператор-постановщик. Мы делали все возможное, чтобы максимально было воздуха в поезде. И мы пилили. У нас открытые люки снизу, сверху, сбоку, стены раздвижные. И так далее.- Когда-то я разговаривал с режиссёром Олегом Степченко, снимавшем «Тайну печати дракона». Он рассказывал про съёмки в Китае и говорил, что там в принципе на студии их можно построить, любой город. Вернее уже есть, китайский Нью-Йорк. Можно Москву любого века сделать. Действительно так? - Я не знаю. У нас не было задачи снять Москву в Китае. Но то, что там большое количество объектов на этой студии - это да. В принципе, ты можешь там снять и Францию, и Великобританию. У тебя возможности не ограничены.Но мы не могли снимать в Шанхае, поэтому снимали на крупной китайской студии «Хэндянь», где ребята взяли построили несколько кварталов Шанхая 1927 года. Причём это не просто картонка, которую взяли ударили, и здание упало. Это отель, сделанный в той эпохе. Ты можешь снимать на улице, снимать внутри, там всё восстановлено. Это абсолютно невероятная по своим масштабам и одна из самых больших студий в мире, на которой нам посчастливилось поработать.- Сколько ты снял с актёрами и сколько с аниматиками (а я полагаю, что аниматики были всё-таки)?- Да, были, конечно. У нас были построены вагоны в уменьшенном размере, но были и закуплены поезда, целые составы, которые на рельсах. Мы там развлекались, играли в игрушки со съёмочной группой, потому что, когда у тебя внутри павильона происходит большое количество событий, все должны понимать, что за чем идёт, что в каком вагоне происходит и когда. Это же ещё и детективная история. Все должны понимать: вот этот ключик здесь, этот - там, и где все пересекается. Это должна знать вся группа - не только режиссер, который должен всем объяснить. Из-за этого большое количество аниматиков, из-за этого большое количество встреч и так далее.- Это как в организационном плане происходило? Ты отдельно с актёрами обсуждаешь сцену и отдельно с художественно-постановочной частью?- Просто я сторонник работать только когда весь сценарий готов. Мы собираем актёров на читки - с ними читаешь, репетируешь, разбираешь роли. Отвечаешь на вопросы, и так несколько раз. То же с группой. Есть читки со всеми департаментами, художники, каскадёры, пиротехники. У нас сейчас будет выходить ещё так называемые фичуретки. Это будет девять глав, в которых мы рассказываем о производстве, как все это выходит.- Ты рассказывал, что вы долго репетировали однокадровую сцену, но это было не то, что было самым сложным. Мне кажется, что по темпоритму это всегда нелегко: войти в эту сцену и выйти. Ты как изначально себе это представлял?- Сначала возникает идея: эту сцену я хочу снять однокадрово. Мы в пустом павильоне чертим вокзал в реальном масштабе. Дальше мы приходим в павильон. Со всей группой. Мы репетируем просто с группой. С художественными цехами. Вот я персонаж, и я иду. Оператор снимает просто на телефон. Мы прошли.Потом мы собираем группу. Художник со мной. Вот это мы должны вот так, так и так. Прошли. Потом мы берём статистов. То есть у нас было там 60 человек, которые просто приехали для этой сцены, чтобы мы её просто прошли ногами и поняли ритм этой сцены. Это без актёров, без сцены. И там у нас статисты играют Подкаминскую, за Милоша. Вот мы с ними проиграли. Мы поняли, что значит, здесь мы зависли, здесь надо поджаться, чтобы актёров не мурыжить просто. Прошли с ними. Потом уже пятой волной мы забираем актёров, которые играют в этой сцене. Потом мы едем на объект. Уже на объекте. Уже с нашими актёрами. Уже со статистами актёров, но со всеми актёрами массовых сцен, которые должны в сцене участвовать. На вокзале мы три дня ходили-бродили. На следующий день мы входим в ночь. И все все знают, кто куда идёт, зачем, почему.- Зачем вы решаете снимать это ночью? Это же сложнее, потому что приборы, все дела.- Мы не можем перекрыть действующую ветку сообщения между городами. Поезд настоящий приехал с нашими вагонами. Это нужно было все подгадать. Он ещё выезжал. Он идёт неделю откуда-то. Это навесные панели на наши вагоны. Там процесс такой серьёзный.- Поезд, который в кадре находится - там только локомотив? Локомотив и несколько вагонов? Или всё это только CGI-графика?- Которые в кадре? У нас реально поезд ездит по объектам. Локомотив и пять вагонов.- Ты любишь на контрапунктах играть (а кто их не любит?). Когда это нужно делать? Чтобы придать комичности или, может быть, наоборот, чтобы это было более драматично?- Всё это всегда по-разному работает. «Красный шёлк» - это не «Балканский рубеж», не тяжёлая драма. Хотя в ней тоже есть этот выхлоп. Это правильно. На какой бы серьёзной теме мы не раскрывали то, что происходит в нашей истории, все равно это люди живые. И человеку присуще вести себя в каких-то тяжких ситуациях, где-то немножко под дурачка пытаться, где-то пошутить. Есть персонажи, которые отвечают за линию лёгкости в кино,- Фильм строится на каком-то реальном событии?- Нет-нет. Идея возникла в голове у продюсера Вадима Быркина, когда он узнал реально были курьеры, которые доставляли документы из Китая в Советский Союз. На этом всё.- Хотя бы название можешь объяснить? Почему «Красный шёлк»? Или это тоже будет спойлером?- (оглядывается на некоего человека, сидящего чуть сзади и слушающего всю нашу беседу, тот отрицательно поводит головой) Нет. Это тоже будет спойлером. Всё, абсолютно.// Родион Чемонин
Упоминаются в материале
Поделиться материалом