Фестиваль экранизаций «Читка», проходивший в этом году 29 и 30 октября в Москве в пятый раз, завершился, мягко говоря, неожиданно. Под занавес церемонии закрытия учредитель фестиваля и его директор Антон Калинкин внезапно заявил со сцены, что это был последний форум, больше «Читка» проводится не будет. И почти всех это заявление застигло врасплох, ведь нельзя сказать, что один из самых молодых и интересных кинофестов находился в кризисе (в конкурсе 9 кинопроектов в производстве и ещё 9 в разработке, а питчинге литературных прав участвовало 10 произведений) или что-то не так в проведении форума. (Кстати, в этом году по итогам общего голосования «Самыми ожидаемыми экранизациями» стали сериал «Капитанская дочка» режиссёра Дмитрия Литвиненко и фильм «Курьер» Ильи Ермолова). Было немало интересных дискуссий. Так, мы посетили интересную панель «Вот и сказочке конец», предлагаем послушать, о чём на ней говорили спикеры.
Дискуссионная панель «Вот и сказочке конец», прошедшая в рамках «Читки 5.0» только казалась предсказуемой, но её участники высказали несколько весьма неожиданных мнений о состоянии индустрии. Говорили о том, что сказок много не бывает, и о том, что нужно больше экранизаций фантастики, и даже о том, что бум сказок ещё не наступил - он только впереди. Модератор, автор и ведущий программы «Индустрия кино», главный редактор индустриального портала «Фильм Про» Иван Кудрявцев начал с довольно расхожего мнения, что сказок стало слишком много. И тут же нашлись несогласные с такой постановкой вопроса.Евгений Капьев (генеральный директор издательства «Эксмо»): Никого почему-то не смущает, что есть «Человек-паук» - какой он там по счёту, десятый, двадцатый? Весь мир ходит на этого «Человека-паука». Совершенно непонятно, почему у нас этого не может быть. Я считаю, здесь огромный потенциал у рынка. Как издательство мы очень рады, что сказки начали экранизироваться: они чуть лучше стали продаваться. Не могу сказать, что продажи за счёт экранизаций прям полетели в космос, но в целом мы очень рады такому большому интересу. Я оцениваю, что экранизаций должно быть в три раза больше, потому что это наш национальный кодЕщё десять лет назад можно было только мечтать об экранизациях нашего легендарного национального кода. Ни в одной стране такого нет. Если говорить, куда дальше развиваться: на фестивале литературы и кино мы отдали главный приз якутской сказке. Если вы не представляете, какие замечательные сказки - татарские, якутские, марийские. Их можно масштабировать, развивать, и это действительно то, чем стоит гордиться.Иван Кудрявцев: А из современной литературы есть что?Евгений Капьев: Вы, наверное, знаете про графа Аверина - это цикл, за который мы заплатили огромные деньги, большой проект с Кинопоиском. Я надеюсь, будет феноменальная франшиза: мы планируем её на 20 лет — большие фильмы, сериалы, мюзиклы, масштабные федеральные проекты.У нас сейчас расцвет молодых российских авторов, расцвет жанра young adult. В частности, мы сейчас ведём переговоры с Netflix. Русские книги пробивают барьеры. «Шут и принцесса», «Шут и королева» - феноменальный проект. Если разделять на жанры: фэнтези, сентиментальная литература - последняя в принципе хорошо сработала. И такого ещё много. Здесь точно есть с кем поработать, точно есть что предложить.Евгений Сосницкий (шеф-редактор «Института развития интернета»): Мы надеемся, что «сказочке не конец». У сказок есть два важных пункта, мы хотели бы, чтобы они оставались важной частью нашей кинематографической культуры. Во-первых, это семейный просмотр - он объединяет семью. Сказка — это то, что родители смотрят с детьми. Это важно для семейных ценностей, важно, чтобы люди друг с другом общались, не сидели в телефонах, имели общий опыт, которым потом можно делиться.Во-вторых, есть культурный код, который хотелось бы развивать. Только по-настоящему национальное искусство может быть интересным интернационально. Нам интересно то, что мы придумали, то, что мы прожили. В этом контексте мы бы хотели, чтобы сказки продолжались.По ощущениям мы видим определённый перегрев. Но мне кажется, это шаг трансформации подхода от конкретных сюжетов ко вселенным, где будут герои, смыслы, стиль, искусство, прошлое, и всё будет объединяться.У нас сейчас несколько таких проектов. Проект «Очарованные», который мы делаем совместно с «Кинопоиском» - оригинальный сюжет, но герои, магия, лор - из сказок, из нашей культуры, в сторону современного кино. Это, мне кажется, очень перспективно, и мы будем стараться поддерживать такие проекты.У меня нет никаких инсайтов, что сказки умирают. Но по ощущениям есть чувство, что полнометражные крупные проекты тестируют какой-то свой потолок. Мы надеемся, что они трансформируются, найдут свой путь и будут продолжать.Иван Кудрявцев: Могу поделиться свежим впечатлением. Мы пошли с женой и друзьями на «Битву моторов» в кинотеатр, зал был почти распродан. Начинается блок трейлеров: трейлер, трейлер, трейлер - и это всё сказка, сказка, сказка. Крупная, поменьше, качественная, не очень - и так далее. Где-то на шестом трейлере я рядом слышу вопль зрителя: «Да, господи, сколько можно!» То есть действительно, я сам в какой-то момент почувствовал, что все событийные вещи на 90% - это сказки. Все проекты, которые становятся локомотивами рынка, всё детско-семейное кино - сказочное или с фантастическим, волшебным допущением. Ощущение, что голод на другие жанры уже сильно проявлен.Максим Филатов (генеральный директор ON Студии и директор по производству оригинального контента КИОН): Здесь надо понимать: мы говорим и о кино, и о сериалах. Если эти два формата развести - будет пересечение аудитории, но кино делается в одну аудиторию, а сериал в другую. Сейчас календарный год проходит, мы попробовали с партнёрами выпустить несколько проектов: «Алиса в Стране чудес», «Коммерсант» и ещё один. Делали аналитику проката. «Алиса» - это аудитория 12+, большими коллективами, группами, классами ходили неоднократно в кино. «Коммерсант» - чисто жанровая история, аудитория 18-25-50% аудитории кино.Мы с коллегами постоянно об этом говорим: очень мало фильмов, на которые можно пойти без детей. Есть же 25-летние и 30-летние, для которых поход в кино - это свидание, провести время вместе. И мы обратили внимание на жанровое кино - у нас в прокате много жанрового полного метра. И даже сериалы. У нас сейчас в работе три проекта, все исторические. Понятно, что мы сейчас говорим о «Капитанской дочке» по Пушкину. Все эти проекты мы направили так, чтобы современному зрителю было максимально понятно: и музыка, и кастинг, и образы героев, и язык.Понятно, что ядро всегда на платформах (у нас это 30–45). Но очень важен молодой зритель, который активен, у него уже появляются собственные деньги, он уже оплачивает подписку самостоятельно. Дальше начинаются вопросы создания пары, семьи. И нам кажется, что мы будем с каким-то лёгким образовательным, социальным подтекстом эти проекты делать.От сказок никуда не деться, абсолютно верно — это наш код. Вопрос, наверное, коллегам: как ещё делать эти сказки? Потому что недостаточно просто экранизировать известное произведение. Всё-таки надо это придумывать, надо делать максимально интересно. Вы же видите, как индустрия начинает потихонечку нащупывать новый жанр фантастики, который сейчас коллеги выпустили. И жанр исторический тоже должен быть переосмыслен, потому что он не может быть просто для консервативной аудитории. Это должны быть какие-то современные, понятные, красивые литературы.Иван Кудрявцев: У нас был в своё время бум спортивных драм — понятно, после «Легенды №17» и «Движения вверх» все хотели приблизиться или повторить. Пошёл теперь бум сказок. Бум фантастики русской всё никак не начнётся, как мне кажется. Потому что замахи всегда на три рубля, а удар на полтора получается. Аудиторию нужно долго воспитывать. Поскольку фантастику мы привыкли смотреть зарубежную, и вот этот скепсис, что русские не могут делать фантастику, ещё не скоро будет преодолён. Мне будет вопрос ко всем: какой жанр сегодня недооценён, в который стоит вкладываться?Александр Архипов (главный редактор кинокомпании СТВ, драматург и сценарист): Мы выпустили «Девятую планету» - не ровно, скажем так, но жизнь есть в этой картине. Мы не можем вычислить пока цифры, но не хочется говорить о бюджетной фантастике как о несостоявшейся, это отличная территория для экспериментов. Полмиллиарда — это всё равно хороший результат для нашего рынка. Поэтому в фантастику верю.Верю в мелодраму, в подростковую мелодраму. Ещё вопрос, чем интереснее заниматься. У нас компания так устроена, чтобы ловить какие-то сигналы от себя, чтобы это не только была рыночная история, а то, от чего мы сами заводимся. Фантастика нас заводит. Фантастика - это сестра сказки, которая получила такую же манипуляцию, потому что они ничего не знают. Меня также очень порадовал год по той части, что вышло несколько приключенческих картин - «Волчок», «Левша». Мне кажется, здесь тоже правда есть.А потом, сказка ведь не единственный наш национальный жанр. Нигде в мире не делали столько сказок, сколько в СССР. Были студии, которые на этом специализировались с детства, как в Америке вестерн или в Японии самурайский фильм. Но я ещё верю в мюзиклы, музыкальную комедию. Традиция музыкальной комедии в советском кино всегда была: «Весёлые ребята», «Карнавальная ночь».Иван Кудрявцев: Вы в хорошей компании. У нас есть, например, Алексей Нужный, который снял «Бременских музыкантов», сейчас будет снимать «Снежную королеву», Макс Фадеев - один из продюсеров. 13 оригинальных треков написано под фильм, если не ошибаюсь, или даже 20.Моё желание - шпионский русский детектив. Что скажете про русский детектив, особенно про остро актуальный, злободневный, шпионский? Что с этим жанром, насколько он сегодня недооценён, какие перспективные точки роста вы видите?Евгений Капьев: Если говорить про русский шпионский детектив, я разделю на два вопроса. Первый: русский детектив прекрасен, он очень много экранизируется - полнометражные фильмы, сериалы. Дарья Донцова, Александра Маринина, Устинова - они стабильно отлично продаются. В действительности всё началось с «Преступления и наказания» - это одна из самых читаемых книг в мире до сих пор. И мы здесь номер один, здесь стоит даже гордиться. В других странах в основном доминируют англоязычные детективы, у нас лидируют русские.Если говорить про шпионские романы - мы делали большое количество проектов, вот вместе с ГРУ делаем большой проект по шпионам. Но я пока не вижу там больших цифр, к сожалению. Я уверен, что всё меняется, и точно можно снять что-то интересное. Но там тяжело снимать: это минное поле, что можно рассказывать, что нельзя. Если сравнивать с мировым рынком - все знают Джеймса Бонда, а русских разведчиков мало кто знает. Мы постоянно про это говорим: здесь недостаток мифологизации этой темы. А ведь есть кем гордиться - в той же серии про ГРУ есть люди, которые на весь мир влияли.Если говорить про жанры, которые продаются и которые я считаю недооценёнными, я пойду по списку. Первое - попаданцы, супер-тема, не представляете, какой объём потребления, особенно мужской аудитории - просто феноменальный. Начинается всё с «Назад в будущее» как-то так, но в целом попаданцы - очень недооценённый жанр с точки зрения экранизации. Есть прекрасные авторы. Самая читаемая книга на ЛитРес сейчас - цикл «Ревизор. Возвращение в СССР».«ЛитРПГ» - это когда человек попадает в игру, тоже нереально популярный жанр. Молодёжь, особенно мальчики, очень любят читать, и это во всём мире хорошо продаётся. В России много авторов, которые даже на Запад сами переводятся и продаются. Чего ещё мало - это детских и подростковых детективов. Это супер-жанр, который во всём мире сейчас улетел в космос. Даже шутка есть: почему дети читают это, и даже взрослые? Потому что дети не верят, что взрослые способны хоть что-то в этом мире нормально сделать. Им приходится самим решать взрослые проблемы. Взрослые столько набедокурили, что надо уже самим детям разруливать. Если кто-то сделает такой жанр - дети со взрослыми проблемами - это хорошо пойдёт.Потом - ужастики. Во всём мире сейчас мегатренд, и даже в кино. Есть очень хороший цикл, я знаю, что в художественной студии уже купили права на такие проекты. Особенно подростковые ужастики. И ещё дарк-романс - прямой мегатренд, чтобы была острота ощущений. Два полюса: с одной стороны дарк-романс, где остро, бандиты, всё смешано. С другой - уютные детективы, где наоборот: 50+, юмор, маленький городочек. У нас даже книжка сейчас вышла - суперпроект «Убийства и кексики» - у ребят был цветочный магазинчик в Великобритании, они расследуют преступления. Без трэша, смешно, с юмором. Где-то тиражи сумасшедшие. Два полюса, которые сейчас есть в этой области литературы и хорошо продают: кто-то хочет побольше страшного, кто-то хочет, чтобы всё было спокойно.И закончу на фэнтези. Я считаю, с развитием ИИ будет расцвет фэнтези. Фантастику мы, может, и не схватим, но фэнтези российского просто огромное количество - миллион сюжетов, много прекрасно продающихся авторов. Если раньше это было непросто снимать, потому что колоссальные затраты нужны на анимацию, на всё, - то сейчас, с учётом ИИ, я уверен, через 3–4 года мы просто будем иметь фэнтези-сериалы феноменального качества.Иван Кудрявцев: Кстати, интересно про русский детектив. Мы с тёщей часто спорим: у неё два главных любимых канала — на одном чисто английские убийства, на другом французские сериалы. В английском показатель KPM - kill per minute, сколько раз убивают за один эпизод - зашкаливает, там труп-труп-труп. А во французском я всё время попадаю на момент, когда красивая женщина с подтянутым седовласым жандармом что-то бесконечно обсуждают. Французы совершенно не умеют делать детективы.Евгений Сосницкий: Что касается шпионских детективов - у нас сейчас вышла «Цитадель», есть такой замечательный проект. В этом жанре есть проблема: когда вы говорите «шпионский детектив», обязательно современный, добавляется ещё слово «политический». Тут очень много нюансов, согласований, вопросов. Но мы в это верим, мы этим занимаемся, и обязательно результаты многим понравятся.Я верю в мелодрамы. Честно считаю, что мелодрамы - и для подростков, и для взрослых - недооценённый, недоделанный жанр, который может быть замечательным. Чем больше проектов, тем лучше.Иван Кудрявцев: Джаник, рассудите нас: перегрев этой ниши есть или нет? «Вот и сказочке конец» — это трендовый финал или нет? И к кому претензии: к тем, кто бросился снимать сказки направо и налево, или к тем, кто остальное не снимает?Джаник Файзиев (режиссёр, продюсер): В твоём вопросе невероятное количество тем, однозначно на него ответить нельзя. Поэтому я глобально возьму основную тенденцию: конец ли сказочке? Я считаю, что не просто не конец, а ещё даже не начало. Формально мы сказками стали заниматься пять лет назад. Сказка - это невероятно сложный, совершенно отдельный жанр. Чтобы в этом жанре научиться выступать, нужно накачать индустриальный мозг. Как мы знаем, за пять лет его накачать невозможно. Все учатся.Я как молодой отец всё время с детьми смотрю то, что они смотрят - все мультики, передачи. И вот на Nickelodeon Junior, там идёт такое количество контента, от которого кровь из глаз: все жутко наигрывают, безобразно сделанная компьютерная графика. Но он идёт нон-стоп 24 часа, и таких каналов мы знаем минимум несколько десятков, где этот контент идёт всё время и не заканчивается. Мы все прекрасно знаем: чтобы что-то выросло хорошо, надо много чего посадить. И тогда, когда образуется некий уровень, на фоне этого уровня вырастают удачи. Вырастают Pixar, вырастают драматурги, режиссёры, графика, вырастает всё, что делает сказку сказкой.У нас есть какой-то психологический рубеж - после миллиарда считается, что картина стала успешной. В этом смысле я пророчил фильму «Твоё сердце будет разбито» миллиард - они собрали 930, я на 70 миллионов ошибся. Но тем не менее, чтобы индустрия была накачана, необходимо заполнить пространство. Продюсеры рискуют, продюсеры теряют деньги, но ничего не теряет государство, потому что, поддерживая продюсеров, которые делают детское кино, мы таким образом выигрываем родительское время. Ни для кого не секрет: когда родитель занят, он говорит: «Вот у тебя айпад, вот пульт, садись и смотри». И вот эти два часа, которые ребёнок смотрит российское кино - собственно, то, ради чего государство поддерживает индустрию, в частности детское кино и кино в целом.Что касается сказок - я повторюсь: я молодой отец, все мои дети просят, чтобы я рассказывал на ночь сказку. И каждый раз эта сказка моя. Дети знают, что я фантазёр, и они мне заказывают тему: «Расскажи сказку про это». Я рассказываю про белую собачку, позавчера была сказка про кролика по имени Торопыга и кролика по имени Соня. Я эти сказки иногда многосерийно рассказываю на следующий день. Я ни разу не помню, чтобы мои дети сказали: «Пап, что-то у тебя сказка драматургически не сложилась». Я больше скажу: я хожу с детьми, смотрю сказки, вожу их в кино, в театр. Я ни разу не помню, чтобы после спектакля или фильма, пока дети кусаются, бегают и играют между собой, кто-то из них сказал: «Что-то во втором акте мне не понравилось, как ключевое событие было реализовано».Ребёнок смотрит, и когда ему что-то не нравится, он просто об этом не говорит. Он посмотрел, поёрзал, может, даже заснул, уронил попкорн - и не вспоминает. А если фильм ему понравился - он его вспоминает, он о нём говорит. Нужно как можно больше таких элементов - все сказки про добро, про то, что надо спасать друга, надо помочь, надо вести себя по-человечески. Даже самые плохо сделанные сказки в основе своей приучают ребёнка к тому, что есть какие-то ценные базовые вещи, за которые надо держаться. И поэтому нет плохих сказок, не может быть. Это просто мы, умудрённые опытом, приходим, делаем вид, что привели детей, а сами хотим получить сильное детское удовольствие от того, как посмотрим эту сказку.Иван Кудрявцев: Я с диким шоком узнал, когда смотрел трекер кинозрителя, какая была аудитория «Коммерсанта». Поначалу, в первый уикенд и ко второму, там была очень ярко выражена мужская аудитория. Как известно, парни в кино одни не ходят. Они пригласили в кино девушек, а девушки, увидев кино, в котором даже 85% экранного времени — экшн, всё равно увидели всё про любовь. И уже девушки более социальные, они сделали сарафан.Джаник Файзиев: У меня, кстати, был эксперимент. Мы как-то ночью в Питере снимали, и там был ночной ресторан. Я там сидел вечером после съёмок, уставший, ем, а по телику показывает фильм «Морозко» советский. А мозг уже профдеформирован — я сижу и начинаю считать бюджет. Я потом одному из очень больших чиновников сказал: «Хотите, я вам смету предоставлю, сколько сегодня стоил бы фильм "Морозко"?» Я говорю: между 1 миллиардом 250 и 1 миллиардом 500. Потому что там четыре времени года, звёзды, компьютерная графика, животные, дети и так далее. Он говорит: «Этого не может быть».Иван Кудрявцев: Да, но это же всё равно приносит: на рубль вложенный приносит хорошо. Это как бы вопрос продюсера.Джаник Файзиев: Если вдруг прокат не собрал денег, продюсер пытается их собрать на платформах, на вторичных продажах, в библиотеке, на ТВ и так далее. Но вопрос в том, что государство выигрывает, финансируя кино. Я всё время, как вшивый о бане, об этом говорю, но почему-то об этом говорят очень мало. Задача государства какая? Чтобы российский зритель посмотрел российское кино. Чтобы он на какое-то время был занят тем, что приобщился к тому, что делают сограждане. И в этом смысле эти деньги не потрачены. Потому что есть интернет, пираты, платформы. Если все эти просмотры посчитать — важно, что смотрят, думают.Вы посмотрите на количество абитуриентов, поступающих в киновузы. Я всех знакомых отговариваю. Всех детей своих знакомых отговариваю. Потому что это тяжёлая работа. Нам всегда хочется, чтобы дети были, как говорила моя бабушка, «стоматологом — замечательная профессия, всегда надо им зубы лечить».Иван Кудрявцев: Нет, давайте честно: вам тревожно за людей, которые идут сегодня в кино, а почему?Джаник Файзиев: Не потому что сегодня, а потому что всегда. Это тяжёлая профессия. Например, в кино даже в советские времена по статистике не было безработицы, а в кино она официально была. В кино были безработные всегда, и ничего не получали. И жили как босяки — кто в бочке, кто в подвале.Иван Кудрявцев: Максим, всегда или особенно сегодня?Максим Филатов: Всегда. Наверное, это такая индустрия. А ещё отговариваешь, потому что сейчас как-то личное время, личная жизнь у всех немножко на втором плане. Кино же существует в ненормированном, непонятном каком-то собственном графике. И в этом смысле, наверное, это не самое лакомое с точки зрения качества жизни, которое кино существует.Иван Кудрявцев: А вы, Евгений, отговариваете людей, которые писать берутся?Евгений Капьев: Не отговаривал и идти в издательство не отговаривал. Писатели, особенно если талантливые писатели, очень много зарабатывают. Просто они про это не говорят. В России миллион писателей, и понятно, что много-много-много зарабатывают. Но у нас очень много непрофессиональных писателей. Но в действительности, если это профессиональные писатели, то это действительно хорошая работа, хорошие перспективы. Понятно, что сейчас у всех висит ИИ сверху, и что будет с творческими профессиями через пять лет - большой вопрос. Но это относится ко всем творческим профессиям. В целом нет: сейчас, по крайней мере, то, что мы видим, - новая молодёжь идёт. У нас прямой расцвет молодых писателей 20–30 лет. Наверное, относительно 5–7 лет гонорары сценаристов, зрелых в кино, выросли значительно.Сосницкий: Вопрос в том, сколько от успеха финального фильма - это заслуга сценариста. По-моему, это довольно серьёзная часть итогового результата.Филатов: Ну, на самом деле, действительно, этих гонораров стало больше относительно бюджетов проектов - это не самая большая часть, но для нас сегодня чувствуется каждая строчка, потому что бюджеты выросли нереально в последние годы, а таких кассовых сборов и продаж подписок, конечно, нет.Евгений Сосницкий: Иван, я просто хотел чуть-чуть поспорить с вами по поводу фантастики. Просто, мне кажется, так же, как сказка, надо отыскать свои интонации. Русская фантастика - она другая. Стругацкий - это не Азимов, это не Брэдбери. Это то, что было сделано - шаг в сторону поиска своего голоса. И это очень важно. Есть, безусловно, вопросы ко всему, но это оба наши проекта, и нам кажется, что они двигают вперёд эту тему, этот жанр. Может быть, поиск своего голоса - в итоге мы должны, мне кажется, на 100% только так. Это перспективный жанр.Иван Кудрявцев: Другого пути нет. И я убеждён, что мы должны в будущее — фантастика, как правило, имеет дело с будущим, часто — в будущее должны смотреть мы всё-таки в первую очередь своими глазами, а уж потом голливудскими. Большое спасибо вам за этот разговор. Огромное вам спасибо за внимание. До новых встреч. “Читка” продолжается. Спасибо.Вероятно, Иван Кудрявцев еще за пять часов до церемонии закрытия не знал, что “читка” не продолжится.
